\

Как в тундре купаются и рожают детей

Тундра — дом родной, или как оленеводы моются и рожают детей

Источник иллюстрации / фото: Depositphotos Реклама —>

Наблюдая издали за жизнью людей в тундре, нам остается только задаваться многочисленными вопросами о том, как смелые кочевники справляются со сложностями быта. И мы не говорим о избыточным благах, а лишь о самом необходимом минимуме: ванная комната, горячая вода, газовая или электрическая конфорка.

Представления о необходимостях у нас, городских жителей, и у оленеводов совершенно разные. Им и в голову не придет страдать по поводу отсутствия комфорта. Просто некогда и просто не привыкли они к другому.

Как моются в тундре?

Олени — неизменные спутники северных кочевников, одни без других жить не могут. Это гармоничное сосуществование, а не обременяющая необходимость. Но нам сложно представить, как можно каждые 2-3 дня срываться с места на поиски новых пастбищ для огромного стада. Олени едят ягель, и он очень быстро заканчивается, что вынуждает семью вновь и вновь перебираться с места на место.

Но и человек без оленя в тундре не прожил бы. Его шкура помогает перенести дикий холод, а также служит для утепления чума. Рацион кочевника тоже немыслим без мяса оленя, которое служит основой многих блюд.

Естественно, говорить о душе в таких условиях не приходится. Для того чтобы растопить достаточно снега и помыться, придется выделить несколько часов, что является немыслимой тратой времени.

Еще одна проблема — на чем греть снег. Дров в тундре не найти, потому приходится использовать в качестве топлива помет все тех же незаменимых оленей. При необходимости греют немного воды и умываются над небольшим умывальником у входа в чум или над тазом внутри жилища. Детей мыть немного легче, пока они целиком помещаются в таз. Конечно, лучшее время для банных процедур — лето. Но в это время года есть свои минусы — это надоедливая мошкара и гнус.

Кроме того, в самые суровые холода кочевники вынуждены натирать тело жиром, ведь он спасает внутренние органы от переохлаждения. Избавиться от такой питательной пленки очень сложно: нужно сидеть у костра и медленно соскребать его с себя.

Раньше чукчи и вовсе считали мытье смертельным делом. Есть основания полагать, что связано это было с большой опасностью подхватить воспаление легких во время мытья. Но уже в советское время чукчи обзавелись переносными банями и стали следить за своей гигиеной.

А как насчет туалета?

Туалет, как не сложно догадаться, в чуме отсутствует. Оленеводы справляют любую естественную нужду таким же естественным способом, как и наши далекие предки. Недалеко от жилища выкапывается лунка в снегу, возле которой ставят палку (ведь ориентир легко потерять, когда подсыпает снег). Простудиться во время процедуры почти невозможно, а все благодаря широким и длинным одеяниям, закрывающим от ветра и мороза. А вот летом ходить в туалет гораздо сложнее, чем зимой, ведь мешают надоедливые мошки и гнус.

Говорят, что когда в тундре идешь справлять нужду, приходится оглядываться. Это связано не с опасностью быть замеченным чужими людьми (их там попросту нет), а с риском приманить оленя. Они на беду очень любят желтый снег, потому что он восполняет дефицит соли. Человеку приходится отгонять животных, чтобы они не мешали.

Как женщины рожают в таких условиях?

Рассчитывать на палату в роддоме женщинам тундры не приходится. К помощи врачей прибегают только в крайних случаях. Роды принимают родственницы женщины, в то время как муж обеспечивает всем необходимым чум-родильню. При необходимости он тоже может помогать процессу родов.

Невероятно, но ямальские женщины рожают столько раз, сколько беременеют, потому что свято верят в судьбу. Количество деток контролирует покровительница и хозяйка чума Мях-Пухче. В качестве подгузников мама использует особый мох, или же стирает белье в реке, если она вообще есть неподалеку.

Бывает так, что малыш рождается мертвым или умирает сразу после рождения. Ненцы не льют слез — они уверены, что так захотели духи.

Как в тундре рожают детей и моются (ВИДЕО)

Вопрос очень серьезные и щепетильный.

Тундра, как не сложно догадаться — местность специфическая, площадь её гигантская, инфраструктуры никакой. Многие вещи в жизни обитающих здесь людей (в это, почти на 100% — оленеводы) устроены совершенно иначе, чем у всех нас в привычной жизни.

Вся их жизнь и быт устроены так, чтобы в минимальной степени зависеть от цивилизации, городов, людей, магазинов и т.д. Ведь многие живут и кочуют со своими стадами оленей за много десятков, а то и сотни километров от ближайшего островка цивилизации, появляясь близ населённых пунктов лишь по мере необходимости: закупиться припасами в фактории или магазине, решить какие-то административные дела, зарегистрировать брак по сыгранной много месяцев назад свадьбе и т.д.

Но как быть с медициной? И конкретно с родами? Ведь это не шутки! В чуме условия явно далеки от стерильных, муж роженицы явно не обладает акушерскими навыками, да и в случае непредвиденных осложнений некому будет придти на помощь и матери, и новорожденному ребёнку среди снегов и сопок.

— На самом деле, в тундре всегда рожали сами, — рассказала работница краеведческого музея, — откуда в старину или даже в царское время больницы и роддома? На Севере остроги-то стали появляться каких-то несколько веков назад. Но это, считай, были военные базы, а не сегодняшние города с инфраструктурой для жителей. По большому счёту, только с приходом Советской власти на Севере более-менее стала появляться организованная медицина, а этого только в самых крупных поселениях были фельдшеры да лекари.

Как она рассказала дальше, фактически, каждая женщина умела принимать роды и рожать чуть ли не сама. В их условиях жизни — это жизненная необходимость, без которой никак не обойтись:

— Да что там, они бывало и в пути рожали, прямо на нартах, в снег и мороз. Только быстро ставили над нартами что-то типа чума из нескольких шестов и наброшенных шкур…

Правда, нужно сказать, что в отличии от многих сегодняшних оленеводов, в более давнее время, они часто жили менее разрозненно, стараясь вместе держаться семьями и ставили небольшое общее стойбище.

В таких условиях гораздо проще было со многими бытовыми вопросами, в том числе и что касается родов: ведь в стойбище были и уже опытные взрослые женщины, не раз рожавшие сами и принимавшие роды у других мам. А бывало даже и опытная повитуха, за которой нередко приезжали, чтобы она помогла принять роды, и соседи из соседних стойбищ.

В общем, в этом плане у ненцев, долганов, эвенков и прочих северных народов традиционно была довольно неплохая самоорганизация.

Читайте также  Влияние средовых факторов на рост и развитие детей

— Ну а иногда и просто муж принимал, да и принимает роды, куда деваться, — улыбнулась экскурсовод из музея, продолжая свой рассказ.

Сейчас, конечно, все сильно изменилось. Во всех городах и крупных посёлках на Севере есть родильные дома или родильное отделение при больнице, а в деревнях — фельдшерские пункты.

Так что большинство тундровиков, всё же, стараются рожать в нормальных условиях, не на нартах в пути и не в чуме.

Когда у женщины приближается срок, семья её семья старается держаться ближе к населённым пунктам, выбирая пастбища для оленей, и даже заблаговременно отвозят будущую маму в роддом.

— Их женщины очень крепки и сильные, — рассказала мне девушка, которая живёт в Салехарде и сопровождала нас в тундру. — Когда лежишь в роддоме, на них сразу обращаешь внимание.

— Почему? На что именно?

— Они молчат. Вот вообще ни звука не издают. Рожает себе молча, как ни в чем не бывало. Мы орём: «Все, не могу, умираю!». А они нет. Ну и потом с ребёнком. Мы там возимся с ними, упахиваемся, няню или маму в помощь зовём, а в тундре же совсем по-другому.

— Ребёнка в колыбель, подвешенную в чуме, и заниматься своими делами — их делать больше некому. И каслания (кочевки) никуда не деваются, и чум убирать и собирать нужно раз в месяц, и сам переезд. Все это, понятное дело, с малышом на руках, и с кормлением, и со всеми вытекающими для грудничка нюансами.

Вот такие в тундре женщины…

Гигиена чукчей: чем они могут удивить русских

Привычки народов, живущих, по сути, в палеолите, действительно могут не только удивить, но и шокировать привыкших к удобствам цивилизации городских жителей.

Это вполне относится к вопросам гигиены чукч.

Мыться или не мыться?

Такого вопроса у чукч раньше не существовало просто потому, что мыться было негде. Более того, существовало поверье, по которому мыться водой означало смывать с себя здоровье. Отчасти, это было верным: промокнуть в продуваемой всеми ветрами тундре действительно означало верную смерть, да и задубевшая от солнца и грязи кожа служила своеобразной защитой от комаров и гнуса. Поэтому в плане личной гигиены чукчи особо не усердствовали.

Вот как описывает быт чукчей оказавшийся во время полярной экспедиции капитан Роберт Бартлетт в своей книге «Последнее плавание Карлака»: «Нас разместили в чуме, где кроме нас было еще человек 10, угощение состояло из тухлого моржового мяса, пеммикана и оленины, меня усердно поили адски крепким русским чаем, и всю ночь все непрерывно курили и кашляли. Духота стояла страшная».

Но снаружи было еще хуже – ураганный ветер и низкая температура в –32 —38 градусов Цельсия.

Советский антрополог, изучавший культуру и быть чукч Владимир Германович Богораз в своей книге «Чукчи» сообщал о гигиене народа коротко – живут в грязи, едят вшей, которых ловят на себе, а грязные котлы дают вылизывать собакам, – удручающее зрелище.

Удивить и шокировать могла не только грязная посуда, но и сама еда – например, содержимое оленьего желудка, смешанное с ягодами или даже олений помет.

На самом деле, Богораз не написал еще многого: что, например, от вшей чукчи смазывали волосы собственной мочой, а содержимое чана, в который мочились ночью, использовалось для мытья рук. Горячей воды в тундре зимой не было, топлива для того, чтобы ее согреть, не хватало, поэтому естественная жидкость вытекающая из человеческого организма была единственной водой для хоть каких-то гигиенических процедур, если их так можно было назвать. Правда, после мочи, руки «споласкивали» снегом. Снегом же подмывали младенцев, а вместо подгузников использовали сухой мох – сфагнум.

Если женщина рожала младенца зимой, а делал она это всегда одна, уходя в отдельную ярангу, то была вынуждена обмывать его собственной мочой.

Не мыться и не стираться

Что же касается мытья тела, то летом чукчи иногда окунались в горячие минеральные источники, правда, в лечебных целях. А в остальные времена года предпочитали другие способы очистки кожи. Например, носили одежду, сшитую из шкур животных мехов внутрь, считая, что мех животных очищает. Как уточнял Богораз, для очищения тела от паразитов – вшей, чукчи в начале XX века покупали у русских белые рубахи, они надевали ее под свою обычную одежду и носили их по несколько дней, а потом снимали и выбирали вшей из швов рубахи, не находя в этом ничего необычного.

Смелая женщина, этнограф из Ленинграда Варвара Григорьевна Кузнецова, после Великой отечественной войны прожившая в ярангах с чукчами несколько лет, рассказывала, что чукчи никогда не стирали одежду. Летом обычно донашивали повертевшуюся зимнюю одежду, а к осени шили себе новую.

Очищение без воды

Но определенные правила гигиены у чукч все же были. Когда становилось совсем невмоготу от грязи, они начинали копить топливо, затем в одном из яранг разжигали очаг, в который клали несколько камней и устраивали «чукотскую баню» – раздевались донага и сидели вокруг очага – потели от жара. Это не занимало много времени, так как чукчи очень сильно потеют, и часто сокрушаются по этому поводу. Затем специальными скребками они соскабливали с кожи грязь вместе с потом и смазывали кожу свежим тюленьим жиром. Вот и вся баня. Одежду на это время выкидывали на мороз, а после «бани» надевали сменную одежду, если она была. Эту одежду носили до следующей бани, которую устраивали раз в три месяца.

«Гостевая книга»

Есть такая расхожая байка про то, что чукотский туалет – это две лыжные палки: одну надо воткнуть в снег и держаться за нее, чтобы не унесло ветром, а второй – отгонять волков. Представьте себе, но это частично – правда. Но отгонять зимой приходится не волков, а оленей, которые с удовольствием поедают снег с человеческой мочой (очевидно, им не хватает соли) и делают это так рьяно, что могут затоптать человека. Поэтому справлять малую надобность приходиться в тундре очень быстро, особенно женщинам.

Еще более интересный обычай существует при справлении нужды посерьезней. Путешественник Владимир Николаевич Сафронов в путевых заметках «Как я побывал у чукчей, не испорченных цивилизацией», вспоминает, что «следы» присутствия людей до сих пор располагаются в непосредственной близости от яранги, вдоль натоптанных дорожек. Это своеобразная «гостевая книга», по которой можно узнать, кто приходил и уходил из яранги. И это никого не смущает, во-первых, потому что температура в тундре редко повышается выше ноля, а во-вторых, в тундре отсутствуют помойные мухи, и поэтому отходя человеческой жизнедеятельности не беспокоят обитателей яранг.

Через какое-то время чукчи просто снимаются с места и кочуют на новую стоянку.

Читайте также  Что продолжает оказывать отрицательное влияние на детей после развода родителей?

Разумеется, большая часть чукотского народа уже давно переселилась из душных холодных яранг в квартиры со всеми удобствами, и теперь все они могут наслаждаться чистотой наравне с другими благами цивилизации.

Как живут оленеводы в тундре? Сколько зарабатывают? Как моются?

Ответы на частые вопросы о, пожалуй, самом экзотичном народе России

Ямальские ненцы освоили северные рубежи задолго до того, как сюда пришли газодобытчики. Они бороздили тундру во времена, когда о нефти еще даже не знали. И с тех пор их жизнь почти не изменилась. Они все так же со стадом оленей кочуют по бескрайним снегам и стараются ужиться с нефтяными вышками и рыночной экономикой, не забывая о своих традициях.

Зимой лютые северные ветра и морозы в -50, летом комары и болота. Для любого горожанина такие условия считаются экстремальными, и он вряд ли сможет в них выжить. Для аборигенов севера — это привычные будни.

Как живут оленеводы в тундре?

Как и сотни лет назад, ямальские оленеводы ведут кочевой образ жизни. Живут в чуме. Это такое сооружение из деревянных шестов, которое обтягивают оленьими шкурами. Самое что ни на есть доступное жилье. Собирается оно буквально за полчаса. При этом ставить чум — исключительно женская работа. Хотя некоторые современные оленеводы временами отходят от этой традиции и помогают своим спутницам устанавливать дом.

А делать это приходится часто. Оленеводы не сидят на месте дольше двух-трех дней. За это время оленье стадо съедает и вытаптывает весь мох в округе — нужно идти дальше, чтобы животным было чем питаться.

Как правило, в одном чуме проживает около 5-10 человек. Это одна или две семьи. Несмотря на тесноту в этом жилище есть много правил, нарушение которых прощают разве что только приезжим гостям, не знающим традиций. Например, есть мужская половина чума. Женщинам на нее вход воспрещен. Обходить печь сзади тоже нельзя. Прислоняться к некоторым шестам, на которых держится чум, категорически запрещается. Не меньше ограничений и снаружи. Женщинам, к примеру, нельзя заходить за чум.

Как современные технологии изменили жизнь кочевников?

Современные технологии не могли повлиять на жизнь оленеводов. В каждом чуме непременно есть электрогенератор. Заводят его нечасто — нет необходимости. Но когда появляется электричество — вокруг розеток собираются многие чумовые обитатели. Как правило, молодежь спешит зарядить свои мобильные телефоны. А если они находятся недалеко от фактории или какого-то поселка и есть связь, то все спешат в интернет: узнать, как дела у друзей, почитать новости. В некоторых чумах есть даже небольшие плоские телевизоры и спутниковые тарелки. Вечерами они собираются у экрана, чтобы вместе посмотреть фильмы.

Всех детей коренных народов Ямала на зиму собирают в специальные школы-интернаты, где они получают образование. Там они узнают о том, что есть другая жизнь: теплые дома, электричество, телевизоры и прочие блага цивилизации. «Потом они вырастают, получают образование и не все хотят возвращаться обратно в тундру», — говорит старый оленевод.

Как они моются и ходят в туалет?

Чумовая жизнь накладывает свои отпечатки на быт. Об этом агентству рассказал один из оленеводов Александр Салендер. «Здесь же нет душа, как в поселке. У нас в чуме ручной умывальник висит. Воду греем на печи, моемся. Летом в озерах купаемся, вещи стираем», — рассказывает оленевод.

Туалета в тундре, кстати, тоже нет. Поэтому у оленеводов очень просторные широкие одеяния. «Выйдешь подальше от стойбища. Ямку в снегу натопчешь и садишься там. Малица [длинная одежда ненцев] со всех сторон закрывает, чтобы не продувало. Она как маленький чум, — смеется Александр, — главное, чтоб олени не набежали. Им соли не хватает. Поэтому они сразу набрасываются на „желтый снег“. Приходится на них орать, чтобы отогнать от себя».

Несмотря на жизнь в тундре оленеводам тоже нужны деньги. Часть ямальских кочевников работает на местные оленеводческие компании и за зарплату выпасает совхозных оленей, из которых потом сделают колбасу и прочие ямальские деликатесы. Другие пасут только собственное стадо и зарабатывают на сдаче мяса и продаже оленьих рогов и пантов (последние, рога молодого оленя, особенно ценится в Китае).

Александр говорит, что доходы в совхозах небольшие — 30-40 тысяч в месяц на семью. Деньги нужны, чтобы купить топливо для генераторов и снегоходов, крупы и макароны, хлеб, накопить на новый снегоход. А с продажи мяса на забойных комплексах можно откладывать на квартиру в поселке, чтобы было куда переехать из тундры при необходимости.

Но, как и много веков назад, в тундре богатство оленевода до сих пор измеряют размером его стада. Например, у зажиточного кочевника может быть стадо из двух-трех тысяч оленей — тогда его можно считать настоящим миллионером. Тех, у кого стадо меньше 500 голов, уже считают бедными.

У Салендера всего несколько сотен собственных оленей, а остальные — колхозные. Он говорит: чтобы прожить в тундре, на обычную семью нужно не меньше трехсот голов. «Олени для ненца — это и транспорт, и питание, и одежда, и покрытие для чума. То есть олень — наш дом, получается. Из рогов поделки мастерим, украшения, ножи из кости оленя делаем, но сейчас только сувенирные. Пользуемся уже современными, железными», — делится наш герой.

Как ненцы ориентируются в тундре?

У ненцев фантастические навигационные навыки. Представьте, что вы посреди тундры: вокруг до самого горизонта только бескрайнее снежное поле. Горожанин сгинул бы в этих снегах, и его никто бы не нашел. Кочевники же знают каждый холмик, каждый кустик, как свои пять пальцев. Для них тундра — как одно большое общежитие. Они всегда точно знают, где находятся сами и знают, где кочуют друзья и родственники несмотря на расстояния и отсутствие связи. Отправиться за сотню километров в гости в чум к друзьям им все равно, что нам сходить к соседям. И несмотря на отсутствие каких-либо видимых горожанину ориентиров они всегда приезжают точно туда, куда ехали.

Как женятся оленеводы?

Дружеские и семейные связи вообще имеют особенное значение для оленеводов. Брачные союзы считаются божественными и нерушимыми. Конечно, в современном мире девушки часто стали выходить замуж за мужчин другой национальности, а парни выбирают себе в жены девушек из городов. Но старшими это не возбраняется. Однако есть и семьи, которые до сих пор чтят старые традиции. Бывает, что юноша и девушка могли встретиться где-то в тундре, познакомиться в поселке, когда приезжали за провизией, или на каком-то празднике. А есть и случаи, когда отцы решают, за кого отдать дочь — сами подыскивают достойного жениха. В таких случаях молодые впервые могут встретиться уже на своей свадьбе.

Читайте также  Детский бассейн Олимпийский

Свадьба, как и любое торжество здесь, сопровождается забитием оленя. Тундровые жители привыкли есть сырое мясо и запивать его еще теплой кровью животного. Самому почетному гостю вручают деликатес — свежую кровавую почку оленя. Делается все быстро, пока мясо не замерзло.

Как дела у них с религией?

С религией у оленеводов очень специфичные отношения. Все они язычники и поклоняются собственным богам и идолам. Они чтят традиции и с почтением относятся к священным местам. Но современный мир повлиял, в их чумы пришло и христианство. Неудивительно увидеть в чуме уголок с иконами православных святых, стоящих на специальном сундуке, в котором хранятся ненецкие идолы.

Как в тундре рожают детей

Здравствуйте, уважаемые сударыни и судари!

Предлагаю вашему вниманию еще один штрих из жизни жителей тундры. Недавно я знакомила вас с одним нюансом из жизни оленеводов из Тундры (Подробнее ➤).

Вопрос деторождения – очень серьезный и щепетильный. Ведь от этого зависит преемственность коренного населения.

Тундра, как несложно догадаться, — местность специфическая, площадь её гигантская, инфраструктуры никакой. Многие вещи в жизни обитающих здесь людей (в это почти на 100% — оленеводы) устроены совершенно иначе, чем у всех нас в привычной жизни. Можно сказать, первобытные условия.

Вся их жизнь и быт устроены так, чтобы в минимальной степени зависеть от цивилизации, городов, людей, магазинов и т.д. Ведь многие живут и кочуют со своими стадами оленей за много десятков, а то и сотни километров от ближайшего островка цивилизации, появляясь близ населённых пунктов лишь по мере необходимости: закупиться припасами в фактории или магазине, решить какие-то административные дела, зарегистрировать брак по сыгранной много месяцев назад свадьбе и т.д.

Но как быть с медициной? И конкретно с родами? Ведь это не шутки! В чуме условия явно далеки от стерильных, муж роженицы явно не обладает акушерскими навыками, да и в случае непредвиденных осложнений некому будет прийти на помощь и матери, и новорожденному ребёнку среди снегов и сопок.

— На самом деле, в тундре всегда рожали сами, — рассказала работница краеведческого музея, — откуда в старину или даже в царское время больницы и роддома? На Севере остроги-то стали появляться каких-то несколько веков назад. Но это, считай, были военные базы, а не сегодняшние города с инфраструктурой для жителей. По большому счёту, только с приходом Советской власти на Севере более-менее стала появляться организованная медицина, а этого только в самых крупных поселениях были фельдшеры да лекари.

Как она рассказала дальше, фактически каждая женщина умела принимать роды и рожать чуть ли не сама. В их условиях жизни — это жизненная необходимость, без которой никак не обойтись:

— Да что там, они бывало и в пути рожали, прямо на нартах, в снег и мороз. Только быстро ставили над нартами что-то типа чума из нескольких шестов и наброшенных шкур.

Правда, нужно сказать, что, в отличие от многих сегодняшних оленеводов, в более давнее время они часто жили менее разрозненно, стараясь вместе держаться семьями, и ставили небольшое общее стойбище.

В таких условиях гораздо проще было со многими бытовыми вопросами, в том числе и что касается родов: ведь в стойбище были и уже опытные взрослые женщины, не раз рожавшие сами и принимавшие роды у других мам. А бывало даже и опытная повитуха, за которой нередко приезжали, чтобы она помогла принять роды, и соседи из соседних стойбищ.

В общем, в этом плане у ненцев, долганов, эвенков и прочих северных народов традиционно была довольно неплохая самоорганизация.

— Ну а иногда и просто муж принимал, да и принимает роды – куда ему деться?

Сейчас, конечно, все сильно изменилось. Во всех городах и крупных посёлках на Севере есть родильные дома или родильное отделение при больнице, а в деревнях — фельдшерские пункты.

Так что большинство тундровиков всё же стараются рожать в нормальных условиях, не на нартах в пути и не в чуме.

Когда у женщины приближается срок, семья её семья старается держаться ближе к населённым пунктам, выбирая пастбища для оленей, и даже заблаговременно отвозят будущую маму в роддом.

— Их женщины очень крепки и сильные, — рассказала мне девушка, которая живёт в Салехарде и сопровождала нас в тундру. — Когда лежишь в роддоме, на них сразу обращаешь внимание.

— Почему? На что именно?

— Они молчат. Вот вообще ни звука не издают. Рожает себе молча, как ни в чем не бывало. Мы орём: «Все, не могу, умираю!». А они нет. Ну и потом с ребёнком. Мы там возимся с ними, упахиваемся, няню или маму в помощь зовём, а в тундре же совсем по-другому.

Как в тундре рожают детей?

Родила, ребёнка положила в колыбель, подвешенную в чуме, и продолжает заниматься своими хозяйственными делами. И каслания (кочевки) никуда не деваются, и чум убирать и собирать нужно раз в месяц, и сам переезд. Все это, понятное дело, с малышом на руках, и с кормлением, и со всеми вытекающими для грудничка нюансами.

Вот такие в тундре женщины. Сильные, выносливые, крепкие.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: